Альберт Ариманов
Все видели, как умер басист. Он пал от причин, которые среди музыкантов принято считать естественными. Увлекся. Переоценил собственные возможности.
“Скорую” вызывать не стали. Басиста вяло попытались привести в чувство, даже бросили в ванну и полили водой. Не помогло.
Бас пришлось взять вокалисту.
Раз, два, три! На середине песни басист выбрался из ванны.
- Репетируете? - скрипуче спросил он.
- Не понимаю, что происходит, - потряс волосами вокалист. - Я Некрономикон-то почти не цитировал. Моя песня - о любви!
- К себе? - осведомился басист.
- К человечеству!
- С такими идеями вали обратно в свой “Йог-Сотот”.
- “Шаб-Ниггурат”! Они поменяли название. Вы бы радовались, что я согласен ассоциировать себя с гаражной группой!
- Но мы ни разу не играли в гараже! - возмутился ударник.
- Да! - вторил ему гитарист. - Только в подвале и в школе. У нас есть принципы!
Клавишник промолчал. Он носил очки и учился в консерватории.
- В клубе еще, - напомнил басист. - Не надо об этом забывать.
- Позеры, - сказал вокалист. - Короче, давайте уже сыграем следующую. Я там использовал кое-что из народных рыбацких песен Данвича.
Раз, два, три! Они начали. Басист не моргал и, кажется, не дышал. На басу, впрочем, играл как обычно. Все равно у него две струны лишние.
Вокалист посмотрел на ударника и замолчал. Гитарист посмотрел на вокалиста, на ударника, уронил медиатор и остановился.
Ударник самозабвенно колотил по тарелкам.
- Что? - спросил он наконец.
- У тебя чешуя на лице!!!
- Это пирсинг, идиоты!
- Сам посмотри!
Ударник уставился на свое отражение в тарелке.
- Ой! К дерматологу надо.
- Ребята, сейчас, наверное, не самый подходящий момент… - проникновенно начал вокалист. - Но как вы относитесь к тому, чтобы сменить название?
- Старый Флинт никогда не менял названия своей группы, - сказал начитанный басист. - И они заключили такой выгодный контракт с видным лейблом, что все перепились и умерли.
- Ты путаешь. Флинт был пиратом.
- Нет, музыкальным пиратом был знаменитый хакер Пью. Слепой.
- Не уходи от темы. Какое же ты предлагаешь название?
- “Шоггот”! Коротко и ясно.
- А чем тебя не устраивает старое?
- “Банда четырех”?! Нас же пятеро!
- Мы не лавкрафтовская группа, - сказал басист. - Не хотим кончить, как они.
- На вершине успеха?! По шее в группи, по пояс в кокаине?!
- Бесследно пропавшими во время тура?
- Это рекламный трюк, - сказал вокалист. - Уверен, “Шаб-Ниггурат” рано или поздно объявится.
- Как, “Шаб-Ниггурат” тоже пропал?
- Они поменяли название!
- А я вот тоже… текст написал… - пробулькал ударник.
К нему присмотрелись.
- Это что у тебя… пирсинг?
- Нет, это жабры! Определенно, жабры! У моих рыбок такие же.
- Каких рыбок?
- Золотых!
Ударник стыдливо прикрыл жабры палочками.
- Осторожно! Задохнешься!
- Ничего, он у нас двоякодышащий.
- Я трюк придумал! Мы когда разбогатеем, будем тебя на сцену вывозить в гигантском аквариуме. А пока в цистерне. Есть у меня одна на примете, из-под токсичных отходов.
- Вы текст… будете слушать?..
- Мы лучше сами прочтем.
Музыканты сгрудились над распечаткой. К бумаге прилипло несколько чешуек.
- “Дорз”… тоже… писал… барабанщик…
- Гитарист им писал. Припев уж больно странный.
- У “Дорз”?..
- У тебя!
- Вдохновлялся… работами Конан-Дойля… и иных… спиритуалистов…
- Не люблю спиритуалистов, - сказал начитанный басист. - Они в Лос-Анджелесе беззащитных актеров обдирают. У них там церковь. Они и по нашему городу ходят. Я одному морду набил. Чего он улыбается все время?
- Ну, песня готова. Давайте мелодию подбирать.
Мелодию подбирали минут пять. Может, и все шесть.
- Гаражный фольк-рок, - ядовито прошипел клавишник.
- Чего-о?
- Мне стыдно за вас. Я в консерваторию ходил!
- Полгода. По классу аккордеона!
- Там тоже клавиши.
- Все, поехали! Раз, два, три!
Перестали играть. Чего-то не хватало. Или кого-то?
- А где, простите, этот… из консерватории?
Клавишника не было.
- Наверное, он домой пошел.
Все посмотрели на дверь, запертую на засовы и цепочку.
Обнюхали синтезатор. Клавишник не оставил на нем следов.
- Может, в милицию позвонить?
- Ты что, мы же музыканты!
Стали переписывать песню без клавишных. Бросили на середине.
- Все равно у меня на сердце как-то неспокойно, - сказал басист.
- Да что с ним могло случиться? Прячется где-нибудь.
- Где здесь можно спрятаться?
Посмотрели под пивными бутылками.
- Его нет. Я должен выполнить свой гражданский долг! - сказал басист.
В короткой, но яростной схватке у него отобрали телефон.
- Помнишь, кстати, мы насчет женского вокала думали? - отдышавшись, спросил вокалист.
Ударник пожал плечами. Он сидел на басисте и меланхолично рассматривал барабанную палочку, зажатую в зазубренной клешне.
- Так это… я могу позвонить!
- В нашем творчестве нет места женскому вокалу! - прохрипел басист.
- Поня-атно. Что она тебе в пятницу сказала?
- Неважно! Никакого женского вокала!
- Нет, она не это сказала.
Вокалист набрал номер. Ударник рассеяно выстукивал на голове басиста “Полет валькирий”.
- Привет. Нет, это не мерзкая шовинистическая свинья. А почему ты спрашиваешь? Ага. Ага. А он? Ага. Ага. Ага. Ага. А ты? Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Ага. Музыканты! Ага. Ага. Ага. Нет, как можно! Я не… Бросила трубку. А все ты, сволочь шовинисви… шовиниссс… - он пнул лежачего басиста. Злобно посмотрел на гитариста.
- А ты чего там расселся?
- Я кушаю! - с достоинством ответил гитарист.
Вокалист тяжело вздохнул. Они с потирающим бок басистом выпили пива, закусили вяленой рыбой. Ударник от пива отказался. Пожевал сушеных кальмаров. Сел. Так ничего и не сказал.
Басист закрутил по полу пустую бутылку. На него очень странно посмотрели.
- Депрессия, - вынес диагноз гитарист. - Молниеносное течение.
- Вирусная?
- Ситуационная.
- Сволочи, - грустно сказал басист и отхлебнул пива.
- Депрессия… - пробулькал ударник. - Кобейн…
Вокалист оживился.
- Гранж? У меня вот как раз была задумка…
- А у меня родители спросили, кто такой Курт Кобейн, - мрачно сообщил басист. - И что я им скажу?
- Попробуй сказать правду.
Стали сооружать импровизированный гранж. Труднее всего было найти достаточно дырявые и в должной мере растянутые свитера.
- Может, как есть сыграем? - предложил басист.
- Не получится. Хорошо хоть волосы немытые.
- Клавишник нам все испортит… Кстати, где он? Ах, да.
Заставили гитариста распустить хвостовое оперение.
- Я же ничего не вижу! Волосы под струны лезут!
- Все должно быть натурально.
- Если вы после моей смерти будете процветать в образе дерьмовой капиталистической группы, я вас с того света достану, гады, - горько пообещал вокалист. - Вот как он!
- А чего я?!
- Коммунист! И, кстати, где мой медиатор?
- Предатель! Ты мне процесс не саботируй. Поиграешь без медиатора.
- Гранж? Без медиатора?
- Да! Итак, гранж-музыка на слова современных урбанистических легенд…
Раз, два, три!
- Ты гений! - плакал гитарист. - Гений! Я когда-нибудь говорил, что ты гений? Вот эта строчка про лезвия в конфетах…
- И про зараженные СПИДом иголки!
- Мне… про пропавшую почку… понравилось…
- Иа-а-а!
- Прекрати. Я тебе двадцать раз объяснял, что ты не умеешь петь. Даже и не пытайся, - сказал вокалист.
- Это не я! - возмутился басист.
Они посмотрели на гитариста.
- Что?
- Иа-а-а!
Маленький серый ослик, поводя ушками, лизал ударную установку.
- Кто привел животное? - строго спросил вокалист. - Почему меня не посвятили в этот сценический акт? Почему я обо всем узнаю последним?
- Потому что ты… тормоз? - пробулькал ударник.
- Это лучше, чем надувная лодка, - заметил гитарист. - Можно я на нем на сцену выеду?
- Еще и осла притащили, - прошипел басист. - Насколько же я все-таки перерос эту инфантильную группу! Что дальше? Живые свиньи? Огнеметы на сцене? Баллистическая ракета?
- Иа-а-а!
Гитарист погладил ослика по ушкам. Ослик цапнул его за палец.
- А-а! Он бешеный!
- Если хозяин немедленно не признается, мы сдадим осла ветеринару!
Вокалист обвел всех гневным взглядом. Музыканты молчали.
Гитарист с вокалистом уперлись в ослика и, после некоторой борьбы, вытолкали его за дверь. Напоследок ослик пнул гитариста в пах.
- Дорогу к ветеринару он сам найдет, - сказал вокалист.
Гитарист ничего не сказал. Ему было не до того.
Тут позвонили в дверь. Потом еще раз позвонили. Потом постучали. Ногами.
- Соседи… Сволочи! - обреченно сказал басист. - За ослика нам вломят.
- Или менты. Дубинками.
- Вы, главное, не провоцируйте.
- А может… они с собаками…
- К-кто там? Мы не наркоманы!
Вокалист прижался ухом к двери. За дверью пищали.
- Шовинистические свиньи, - обрадовался он. - Да, это мы!
Он отодвинул засовы, снял цепочку. Ворвалась вокалистка.
- Ты там ослика не видела?
- Какого еще ослика?! Не видела я никакого ослика! Надвигается птичий грипп!!! Вы готовы?! Вы уже пожертвовали в фонд спасения бедных птичек?! Написали песенку?!
- Я тут просыпаюсь, - сказал вокалист, - и понимаю: вот он, птичий грипп. В голове одни перья, во рту курятник.
- Все мужики - пьяные шовинистические осьминоги! Вот он особенно! Что у вас тут творится? Тоже мне, репетиция оркестра! Терпеть не могу Феллини.
Тут взгляд вокалистки упал на ударника. Надолго на нем задержался.
- Опять на спидах, - буркнул басист.
- Нет! Нет и нет! Меня тут… угостили, - она не сводила глаз с ударника. - И ваш комментарий расцениваю как сексистский!
Ударник приветственно поднял клешню.
- Дилер - скотина! - громко сказала вокалистка и осела на пол.
На нее побрызгали водичкой. Придали вертикальное положение. Вокалистка могла стоять, лишь крепко вцепившись в микрофонную стойку.
Ударник обмахивал ее полотенцем.
- Попробуем что-нибудь из старого, проверенного? - предложил гитарист. - То есть я текст немножко переделал… Мне это приснилось.
- Я спою, - слабым голосом заявила вокалистка.
- Это же под мужской вокал сделано! От мужского лица!
- Исправь. Тут работы на две минуты. Какие вы все-таки шовинисты!
- Ты же бэк-вокалистка, - осторожно заметил вокалист.
- Это только в “Бунте против Вселенной”. В “Рассеянном склерозе” я фронт-вокалистка!
- Да, но здесь я фронт-вокалист!
- Откроем второй фронт. Будешь подпевать!
Гитарист нехотя отдал ей исправленный текст. Вокалистка уселась на диванчик, ухватила пакет кальмаров, пробормотала “какая гадость”, и стала учить текст. В песне было три строфы. Потом припев. Потом повтор второй строфы. Потом опять припев. На изучение текста вокалистка потратила минут сорок. И трех засушенных головоногих.
Группа потихоньку разыгрывалась.
- Я по бумажке читать буду, - сказала наконец вокалистка.
Раз, два, три!
Вокалистка завыла, потом застонала, потом завизжала. Не хуже баньши. Гитарист превратился в гигантское насекомое.
У музыкантов заложило уши. Гитарист, волоча за собой инструмент, метнулся в угол, запутался в проводах, опрокинул синтезатор и ударную установку. Он скреб лапками, поводил усиками и растерянно шевелил жвалами.
Вокалистка выхватила откуда-то баллончик и храбро бросилась на гитариста.
- Ты носишь с собой дихлофос? - утирая слезы и сопли, спросил вокалист.
- Это слезоточивый газ!
- Пока что он только на нас действует!
Гитарист полез по стене, передумал, упал и задергал лапками. Поджал лапки, усики и притворился мертвым. Открыли окно.
- Сидеть тихо! Что это вообще были за оргазмические стоны? - слабо спросил вокалист.
- Мой творческий вклад, - ответила вокалистка, вытирая потекшую тушь салфеточкой.
- Ты лучше вой. Это у тебя хорошо получается. А вот визг…
У гитариста дрогнули усики.
- Вечно он вырубается, - вздохнул вокалист.
- Такого трипа у меня давно не было, - пожаловалась вокалистка. - Интересно, что это за особь? У вас есть энтомологический справочник?
- Таракан! - уверенно сказал басист. - Я в кино видел. Мужик превратился в большого таракана и сожрал полицейский участок.
- Кроненберг, - не менее уверенно заявила вокалистка. - Но это ни фига не таракан. Таракан плоский. А оно выпуклое!
Стали считать лапки.
- Надкрылья! Проверьте, есть ли у него надкрылья!
При помощи потрепанного третьего тома “Жизни животных” (с насекомым на обложке) установили, что гитарист принадлежит к семейству жуков-притворяшек.
- Среди жуков тоже бывают позеры? - удивилась вокалистка.
- Хоть что-то хорошее. Мог и калоед оказаться, - прокомментировал вокалист.
- Да, вы посмотрите, чем он питается, - посоветовал басист. - Вдруг плотоядный?
- “Личинка притворяшки весьма неразборчива в пище, встречаясь в зерне, пищевых запасах, гербариях, чучелах животных и коллекциях насекомых”, - прочитал вокалист. - Меня сейчас стошнит! Каннибал-некрофил!
- Узнаю нашего гитариста.
Гитариста потянули за ногу.
- Просыпайся! Кончай придуриваться! Мы знаем, что у тебя такая защитная реакция. Эскапист чертов! Эй, а как же он играть-то будет?
Про гитариста забыли. В ходе разучивания следующих трех песен (на гитаре играл вокалист) в ванне завелись странные фиолетовые рыбки, на кухне появилось хищное растение, а вокалистка сломала ноготь. Репетиция не клеилась.
- Интересно, почему в кино показывают только венерину мухоловку? - вокалистка заботливо кормила растение сушеными кальмарами. Оно росло из трещины в стене за холодильником. Это была гигантская нитевидная росянка. Вокалистка успела ознакомиться с пятым томом “Жизни растений”.
- Как думаете, а соленое ей не вредно? - спросила вокалистка. - И откуда у вас столько справочной литературы?
- Эй, у всех музыкантов она есть! Откуда еще брать названия групп?
Раздался тяжелый удар. Все подпрыгнули. Посмотрели на гитариста. Тот ритмично бился головой о стену.
- “Многие виды издают звуки, постукивая головой о стенки хода”, - прилежно зачитал вокалист из “Жизни животных”. - “Суеверные люди называют их “часами смерти” и считают дурным предзнаменованием. В действительности эти звуки помогают самцам жуков отыскивать самок в толще древесины”…
- Часы смерти? - переспросил басист.
- А-а! Кыш, сволочь, кыш! - вокалистка отпрыгнула от гитариста.
- Ты, главное, не стучи в ответ!
- А знаете… - пробулькал ударник. - Вокруг этого… можно… что-то выстроить…
- Хм-м. В стиле Трента Резнора?
- Нет… что-нибудь… готичненькое…
- Вот я и говорю - в стиле Резнора!
- Жалкие, мерзкие лузеры, - сообщила вокалистка. - Резнор не такой! Что вы вообще в готической музыке понимаете!
- Может, мы и жалкие, - ответил вокалист. - Может, мы и мерзкие. Возможно, мы даже где-то в чем-то и лузеры. Но мы не готы, чем и гордимся. Знаешь, в чем разница между дохлым готом и дохлым скунсом на шоссе? Перед скунсом будет тормозной путь! И играть они не умеют. И петь. И вообще.
- Да я тебе за пять минут не хуже напишу! - ударил себя в грудь басист. - Меня эти часы смерти навели на такую тему…
Минут пять все, прикрыв глаза, слушали, как гитарист долбит стену.
- Ногти красим, - сказал вокалист. - Глаза подводим.
Вокалистка задрала нос.
- А тебе надо ошейник найти, - сказал ей вокалист.
- Зачем мне ошейник?!
- Без него никак.
- О! - обрадовался басист. - У меня собака была. Ошейник остался. Он, правда, без шипов. Зато против блох!
- Против блох?! Не хочу ошейник!
Басист побежал за ошейником.
- И ради этого я полтора года училась на филфаке? - возопила вокалистка, разглядывая себя в зеркальце. - Ты как ногти красишь, маньяк?
Задернули шторы, зажгли свечи. Вокалистка, проникнувшись атмосферой, крепила накладные ногти втрое длиннее натуральных. Повесила на люстру колокольчики со знаками зодиака.
- А они готичные? - подозрительно спросил басист.
- Готичные! Мне нравятся!
Гитарист проявил неожиданный интерес к синтезатору. Он трогал его усиками, жвалами и лапками.
- Раз… два… три… - таинственно прошептал вокалист.
Почти сразу же из темноты вышли кошки. Их было много, они терлись о ноги вокалистки, прогуливались по синтезатору, драли джинсы басисту. Одна кошка залезла вокалисту на голову. Судя по жутким звукам, доносящимся из тьмы, кошки вступили в смертельный бой с гитаристом. Ударника кошки игнорировали.
Свечи погасли, в темноте играть было неудобно. Включили свет. Музыканты были в кошачьей шерсти. Техника была заляпана стеарином.
- А ничего так… готичненько…
- Куда все кошечки делись? И где мои колокольчики? Кто взял мои колокольчики?!
Никто не признавался.
- Наверное, их летучие мышки украли, - предположила вокалистка.
- К-какие мышки?
- Летучие! Ты не видел? Ой! Я же про него совсем забыла!
- Про кого?
- Неважно! Найдите его! Он где-то рядом!
Отперли дверь, стали его искать. Нашли спящим на корточках, положивши голову на рюкзак. От скуки он выпил почти все, что принес с собой.
- А вот и наш диджей, - сказал басист, его разглядывая.
- Ты диджей? - спросил вокалист.
- Да! В третьем поколении.
- Я тебя не слышал.
- Была бы бессонница, слышал. Я веду ночной эфир.
- А у нас клавишник пропал, - агрессивно заявил басист. - Он в консерватории учился.
- Ваш клавишник учился в консерватории? - диджей посмотрел на ударника, поморщился и отставил в сторону недопитую бутылку.
- Ну и что, - сказала вокалистка, - я сама из музыкальной семьи. Училась играть на арфе.
- Это многое объясняет!
- Милый ошейничек, - сказал ей диджей.
- Мы с ним пришли по поводу выступлений против птичьего гриппа, - важно заявила вокалистка. - Как официальные представители.
- Благотворительность, - сказал вокалист с отвращением.
- Гуманитарный концерт!
- Это что, книжки вслух читать? - подозрительно спросил басист.
- Клавишник пропал, говорите? - спросил диджей. - Бывает.
- И часто?
- Ну, случается. Работа такая. Можно я стаканчик возьму?
- На кухню не ходи. Там хищное растение!
- А у вас в студии ослик не появлялся? - спросил вокалист. - Серенький?
- Ослик? Нет. Это вы, ребятки, наверное, что-то не то курите.
- Мы не курим!
- Ну, значит, пьете. И вообще, предохраняться надо.
Вся группа, к неудовольствию вокалистки, заржала.
- Это не повод для шуток, - высокомерно сказала она.
- Вас, ребятки, похоже, накрыло. Крепко накрыло. Это бывает, особенно с молодыми музыкантами.
- А со старыми, типа, не бывает?
- Очень редко. Вот Игги и его команда, допустим… Но они вечно усилители до предела выкручивали.
- Но с Игги Попом же ничего не случилось.
- А вы его видели?
- Это все наркотики!
- Вот именно.
- А что же делать?
- Во-первых, не выставлять мониторы на максимум. А то видите, что получается.
- А если вживую?
- Это уже забота звукооператора.
- А как же раньше?
- Раньше электричества не было. Волынки, разве что. Органы. Духовая секция. Ну, есть еще история о безумном математике и его огромном ксилофоне - но это все-таки сказки и легенды древней Греции.
Под мониторами что-то заскреблось. Диджей насторожился, пробурчал “крысы”, взял бутылку за горлышко.
- Крыски? У нас тут только кошечки и летучие мышки!
- Кстати! Неужели никто, кроме нас с Игги Попом, не замечает, что делается? Где паника на улицах?
- Понимате, мужики, - сказал диджей (вокалистка вспыхнула, но промолчала) - современная музыка - она такая… Она везде. В магазине, в такси, в машине, за компьютером, на работе, просто на улице. И главная задача ее - не отвлекать. Смысл, изыски - да кому они нужны? Лишь бы не мешало. Нехитрый ритмический рисунок… - диджей встретился глазами с басистом и замолк.
Помолчали.
- Так вот, я говорю - нехитрая мелодия, какой-то текст - чтоб можно было напевать, пара запоминающихся фраз - вот и вся музыка. Бывают, правда, тексты без музыки - когда что-то, конечно, играет, но музыкой это не назовешь. Бывает музыка без текста - но такое только в больших учреждениях играет. И в моллах.
- А вот ты когда-нибудь прямые включения с орбиты видел? - спросил вокалист. - Почему они в невесомости пускают кувыркаться плеер с жуткой попсой? Каждый раз! Почему плеер? Почему именно с Эшли Симпсон?
- Честно говоря, не знаю. Наверное, какие-то свои соображения.
- Но все-таки. Зачем им там музыка?
- Ну, вы знаете основное положение квантовой физики.
Повисла напряженная пауза.
- Э-э… Ну, то, что наблюдающий влияет на результат наблюдений? Ну вот они и компенсируют. Или наоборот, проверяют взаимодействия. Может, в другое время они тяжелый металл ставят. Но нам этого не показывают, чтоб никто не заподозрил. А так - плеер, с мерзкой музыкой… Может, вкусы у них такие. Видите? А про концерты для космонавтов слышали? Все не так просто!
- Все равно не понимаю, при чем тут космос.
- Ну, красное смещение, ритм космоса, смещение ритма, три четверти, четыре четверти… Ну не знаю я! Я филфак заканчивал!
- Влияние микроритмов на макроритм Вселенной!
- Пульсация!
- Черные дыры!
- Постоянная… Планка!..
Диджей терпеливо ждал, пока им надоест.
- Мне звукооператор рассказывал, - продолжил он. - Старый уже. Он, в общем, раньше в спецслужбах каких-то работал. Ну, знаете, глушилки, все такое. В городах вообще хрен чего поймаешь. А вот если километров на сто от города отъехать, то все нормально. Ну вот и.
- И что?
- Ну, был один такой маньяк. Он как раз по лесам шастал. Выедет, антенну здоровенную на деревьях развесит, подключит магнитофон - и пишет. Потом продает записи. Сволочь. А в этот раз с ним компания каких-то студентов поперлась. День рождения, или еще что. Уговорили, в общем. Колонки с собой взяли, инструменты какие-то. Чтоб, значит, единение с природой…
Из-под мониторов выбрался гитарист. Его одолело любопытство.
Диджей запустил в гитариста бутылкой.
- Уйди, тварь! Я и не такие глюки давил!
Обиженный гитарист вцепился в ногу диджея жвалами. Диджей заорал и стал бить гитариста диктофоном по надкрыльям.
- Не бойся! Да не бойся ты! Это наш гитарист! Он стеснительный просто! Если его напугать, он прикинется мертвым!
- У меня не поприкидываешься! И не таких раскалывали!
- Не трогай его! - вступилась вокалистка. - Он же маленький! Ой, ой, ты ему усики помнешь!
Гитарист почуял, что силы неравны, и полез обратно под мониторы.
- Испугался, жук навозный! - диджей торжествующе потряс диктофоном. - Мужики, вы извините, меня тут прихватило. Почище Берроуза. Хорошо хоть не ящерица, как в прошлый раз. И не летучие мышки.
- Ага! Хоть кто-то видел!
- Так что со студентами-то?
- А ничего. Нет больше студентов. И все колючей проволокой обмотано, километров на пять. В несколько слоев. И земля выжжена метра на три вглубь. А в центре - воронка, и в ней до сих пор, говорят, что-то шевелится. И грибники пропадают. А на инфракрасных фотографиях со спутника видно такое, что их так и не рассекретили. И не рассекретят.
Музыканты переглянулись. Все-таки схватка с гитаристом сильно на диджея повлияла.
- Или вот вспомните “Битлз”, - продолжил он, как ни в чем не бывало. - Есть много свидетельств, что не просто так они всплыли, подводнички. Совсем не просто так. Есть несколько серьезных исследований, в которых утверждается, что это был совершенно новый тип оружия массового… Ну, не поражения, но - помрачения, что ли. Манипуляции сознанием. Что они сделали с тихой доброй Англией! Да и Америкой.
- Но они же англичане! Неужели на своих испытывали?
- Атомную бомбу тоже на своих испытывали! И русские, и американцы, и французы!
- А панки?
- А это американский ответ на британское вторжение!
Диджей присел было на монитор и теперь старательно отчищал джинсы от стеарина.
- Или Чернобыль. Думаете, там все действительно из-за раздолбайства бабахнуло?
- Да! - с вызовом ответила вокалистка.
- Я, честно говоря, тоже так думаю. Но мало ли.
- Так нам что, в наушниках репетировать? Со звуконепробиваемым стеклом и прочими извращениями? У нас денег нет.
- Тогда играйте аккуратнее. Без этого, знаете, - диджей пошевелил пальцами, - без особого… драйва.
- Какого еще драйва?
- Ну, словами это не опишешь. Просто аккуратнее. И с текстами тоже. Не надо всех этих цитат из Некрономикона…
- Да там две строчки! Я вообще о любви!
- Вот о любви - пожалуйста. Некрономикона не надо. Библию тоже лучше не трогать. Оставьте это идиотам вроде блэк-металлистов. Их, кстати, периодически ловят и сажают.
- А про что тогда, про что?
- Ну, про все хорошее! Про кошечек там. Про мальчиков, девочек, кошечек, собачек…
- А про дельфинчиков можно? - уточнила вокалистка.
- И про дельфинчиков. Не надо только вот этой вот… образности. Точнее, побольше образности, чтоб никто не понял. Еще социальный комментарий можно.
- Слушай, у тебя же студия есть… - начал басист, благополучно пропустивший последние пятнадцать минут разговора мимо ушей. - Может, с демкой нам поспособствуешь?
- У нас есть, - включился вокалист, - восемь мощных песен…
Диджей занервничал.
- А где ваш гитарист-то, мужики? Что за репетиция без гитариста? Заболел он, что ли? Клавишника выгнали, гитарист не пришел… Вы мне до концерта не развалитесь, ладно? А то знаю я вас, молодых и независимых.
Схватил рюкзак и убежал.
- Ну и что это было? - ядовито поинтересовался басист.
- Ну, он такой! Он всегда такой! - смутилась вокалистка.
- Некрономикон ему не нравится. Жертва истеблишмента! Уткнулся в свои плейлисты и ни хрена вокруг не видит! Ставит, что начальство скажет!
- Вот на фига ты со своей демкой вылез, а? - тихо спросил вокалист. - Он же в руках у нас был! Ты понимаешь?! В руках!
- Да я ради группы старался! Вы безынициативные!
- А ты бас… на костре сжег…
- Мой бас! Захотел и сжег!
- Не твой… кто его… у “Странных аттракторов”… спер?..
- Эй, я там играл! Бас они сами сперли, еще до меня, из школы! Я восстанавливал справедливость.
- И в клубе в перчатках играл, - вспомнила вокалистка.
- Ну холодно же было! И вообще, кто вам этот клуб устроил?
- Я!
- А посоветовал?
- Она!
Басист обиделся.
- А сам-то, небось, мечтаешь в клипе покрасоваться, да? - спросил он у вокалиста. - Чтобы мы все на втором плане, а ты, значит, на первом?
- Эй, я не виноват, что клипмейкеры умеют разделять главное и второстепенное!
- И интервью давать в одиночестве? “Помню, когда я играл в “Йог-Сототе”?..
- Они поменяли название!
Начали плеваться. Вокалистка, неискренне всхлипывая, причитала “ну мальчики, ну хватит… все равно меня будут показывать… я уже и платье выбрала…” Ударник неторопливо собирался. Гитарист из-под мониторов обливал всех ледяным презрением.
Ударник накинул куртку.
- Я заеду… за оборудованием…
И отбыл. Гитарист принялся скрестись в дверь. Вокалистка его выпустила.
- Даже тараканы не хотят играть с тобой в одной команде, - сказал вокалист, успокаиваясь. - Лузер. Дилетант. Позер несчастный.
Он ушел вслед за гитаристом.
- Ух, мы что, в распаде? - спросил басист.
- Скорее, в полураспаде… Как в прошлый раз.
- А не как в позапрошлый?
- В позапрошлый было хуже. Ты знаешь, я, наверное, тоже пойду. У меня сессия со “Склерозом”.
Басист попытался поцеловать вокалистку на прощание. Она сбегала на кухню, взяла там штопор, прибежала и воткнула его басисту в голову.
- Ну спасибо, - сказал басист.
Вокалистка недоверчиво на него посмотрела.
- Наркоман. Ладно, мне правда пора. Ты не волнуйся, они позвонят. Обязательно. Ну и я, наверное, тоже… позвоню.
- Пока.
- У тебя штопор в голове!
- Я знаю.
Он поцеловал ее на прощание.
- Уйди, дурак, у тебя губы холодные! Тьфу!
Басист закрыл за ней дверь. Ни есть, ни спать ему не хотелось. Взял в руки акустику. Накинул ремень, посмотрел в зеркало. Подумав, вытащил штопор.
И тихонько заиграл.
